Вечная Память и Слава Героям Белой Борьбы!
Сегодня 3/16 января, в ночь на 4/17 января исполняется 61 год с того дня, как приняли мученические венцы от рук красно-кровавых упырей Казачьи Вожди - ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ КРАСНОВ и его отважные сподвижники.
Последний парадный
реквием
(отрывок из книги И.Бреэре "Казаки",
Москва Военное издательство1992)
(часть 6)
реквием
(отрывок из книги И.Бреэре "Казаки",
Москва Военное издательство1992)
(часть 6)
Но, пока собирались к отъезду, неожиданно прозвучал выстрел: есаул Головинский продырявил себе череп. Об этом жесте отчаяния тут же стало известно всем. Среди казаков воцарилось гробовое молчание.
Две тысячи двести командиров сели на грузовики, деля тревогу с надеждой. Для их сопровождения был выделен довольно большой конвой из английских солдат, вооруженных автоматами.
Колонна взяла направление на Виллах, но вскоре казаки обнаружили, что их везут совсем не туда. Несколько казаков на одном крутом повороте спрыгнули с грузовика и скрылись в зарослях. Остальные спустя некоторое время въехали в лагерь, обнесенный рядами колючей проволоки и усиленно охраняемый английскими солдатами. Ни о какой конференции, конечно, не было и речи. Генерал Шкуро, уже находившийся там, сообщил им новость:
- Нас, братцы, предали и хотят выдать противнику...
Вскоре последовало распоряжение:
- Быть готовыми к отправке в четыре утра... Между высшим командованием Великобритании и Советского Союза заключено соглашение...
Среди казаков началась паника. Они срывали с себя знаки отличия и награды, уничтожали письма и документы, которые были при них. Генерал Силкин, сохранивший пистолет, тут же покончил с собой, четверо повесились.
Утром колонна грузовиков в сопровождении двадцати пяти бронемашин и ста пятидесяти мотоциклистов вошла в Спитальский лагерь. Казаки отказывались садиться в машины и оказали сопротивление, сцепившись друг с другом, но солдаты тут же накинулись па них и быстро навели порядок. Раненых, словно мешки, покидали в кузов грузовика.
Двое казаков, у которых был при себе яд, отравились по дороге, а тех, кто попытался бежать, тут же изловили, некоторых пристрелили на месте.
Пленные казаки были переданы солдатам Советской Армии в Йоденбурге.
Часом позже майор Дэвис зачитал в лагере, расположенном в окрестностях Линпа, обращение:
- "Вас предали ваши же главари, толкнувшие вас на неверный путь, но отныне вы свободны от их пагубного влияния. Вы можете возвратиться на свою родину. Как раз сейчас решается вопрос о репатриации всех казаков, их жен и детей..."
28 мая состоялась выдача советской стороне немецкого офицерского состава 15-го кавалерийского казачьего корпуса. Был там и Хельмут фон Панвитц. Две тысячи казаков и сто пятьдесят немцев были окружены полком НКВД и согнаны во двор тюрьмы. Затем их погрузили в пульманы для перевозки скота и повезли в направлении города Грац.
31 мая англичане прекратили снабжение водой казачьего стана в Линце. Попытавшихся бунтовать сразу же усмирили. Осмелившихся бежать пристреливали на месте.
К вечеру на железнодорожные пути подали состав из сорока пульманов, и английские солдаты начали заталкивать в них всех подряд, не забывая при этом отбирать у пленников часы, украшения и драгоценности. За несколько дней подобным образом было погружено в вагоны около пятидесяти тысяч человек. Остались на месте только казачьи кони, которые пошли на доукомплектовку шотландского 8-го батальона. Кроме того, многие из офицеров других частей предпочли заменить своих коней на казачьих. Верным друзьям казаков предстояло увидеть Англию.
Судебный процесс над казачьей верхушкой начался в Москве в 1946 году, почти сразу же после осуждения и казни Власова и его одиннадцати сподвижников.
16 января 1947 года были приговорены к смертной казни:
- атаман Краснов, командовавший частями белых в гражданской войне,
- генерал-лейтенант белой армии Шкуро,
- бригадный генерал Султан-Гирей, командовавший во время гражданской войны Дикой дивизией,
- бригадный генерал белой армии С. Н. Краснов,
- бригадный генерал белой армии Т. И. Доманов,
- генерал СС Хельмут фон Панвитц, последний войсковой казачий атаман.
Другие немецкие .офицеры были тоже осуждены и приговорены к разным срокам лагерей, более двухсот из них умерли в плену. Понесли наказание и казачьи офицеры. Рядовые казаки были высланы на поселение, они работали там в шахтах, в каменных карьерах, а также на строительстве дорог.
Казачье офицерство, как таковое, исчезло навсегда...
Две тысячи двести командиров сели на грузовики, деля тревогу с надеждой. Для их сопровождения был выделен довольно большой конвой из английских солдат, вооруженных автоматами.
Колонна взяла направление на Виллах, но вскоре казаки обнаружили, что их везут совсем не туда. Несколько казаков на одном крутом повороте спрыгнули с грузовика и скрылись в зарослях. Остальные спустя некоторое время въехали в лагерь, обнесенный рядами колючей проволоки и усиленно охраняемый английскими солдатами. Ни о какой конференции, конечно, не было и речи. Генерал Шкуро, уже находившийся там, сообщил им новость:
- Нас, братцы, предали и хотят выдать противнику...
Вскоре последовало распоряжение:
- Быть готовыми к отправке в четыре утра... Между высшим командованием Великобритании и Советского Союза заключено соглашение...
Среди казаков началась паника. Они срывали с себя знаки отличия и награды, уничтожали письма и документы, которые были при них. Генерал Силкин, сохранивший пистолет, тут же покончил с собой, четверо повесились.
Утром колонна грузовиков в сопровождении двадцати пяти бронемашин и ста пятидесяти мотоциклистов вошла в Спитальский лагерь. Казаки отказывались садиться в машины и оказали сопротивление, сцепившись друг с другом, но солдаты тут же накинулись па них и быстро навели порядок. Раненых, словно мешки, покидали в кузов грузовика.
Двое казаков, у которых был при себе яд, отравились по дороге, а тех, кто попытался бежать, тут же изловили, некоторых пристрелили на месте.
Пленные казаки были переданы солдатам Советской Армии в Йоденбурге.
Часом позже майор Дэвис зачитал в лагере, расположенном в окрестностях Линпа, обращение:
- "Вас предали ваши же главари, толкнувшие вас на неверный путь, но отныне вы свободны от их пагубного влияния. Вы можете возвратиться на свою родину. Как раз сейчас решается вопрос о репатриации всех казаков, их жен и детей..."
28 мая состоялась выдача советской стороне немецкого офицерского состава 15-го кавалерийского казачьего корпуса. Был там и Хельмут фон Панвитц. Две тысячи казаков и сто пятьдесят немцев были окружены полком НКВД и согнаны во двор тюрьмы. Затем их погрузили в пульманы для перевозки скота и повезли в направлении города Грац.
31 мая англичане прекратили снабжение водой казачьего стана в Линце. Попытавшихся бунтовать сразу же усмирили. Осмелившихся бежать пристреливали на месте.
К вечеру на железнодорожные пути подали состав из сорока пульманов, и английские солдаты начали заталкивать в них всех подряд, не забывая при этом отбирать у пленников часы, украшения и драгоценности. За несколько дней подобным образом было погружено в вагоны около пятидесяти тысяч человек. Остались на месте только казачьи кони, которые пошли на доукомплектовку шотландского 8-го батальона. Кроме того, многие из офицеров других частей предпочли заменить своих коней на казачьих. Верным друзьям казаков предстояло увидеть Англию.
Судебный процесс над казачьей верхушкой начался в Москве в 1946 году, почти сразу же после осуждения и казни Власова и его одиннадцати сподвижников.
16 января 1947 года были приговорены к смертной казни:
- атаман Краснов, командовавший частями белых в гражданской войне,
- генерал-лейтенант белой армии Шкуро,
- бригадный генерал Султан-Гирей, командовавший во время гражданской войны Дикой дивизией,
- бригадный генерал белой армии С. Н. Краснов,
- бригадный генерал белой армии Т. И. Доманов,
- генерал СС Хельмут фон Панвитц, последний войсковой казачий атаман.
Другие немецкие .офицеры были тоже осуждены и приговорены к разным срокам лагерей, более двухсот из них умерли в плену. Понесли наказание и казачьи офицеры. Рядовые казаки были высланы на поселение, они работали там в шахтах, в каменных карьерах, а также на строительстве дорог.
Казачье офицерство, как таковое, исчезло навсегда...
* * *